княжества, действую по приказу посадника Новгородского и Изборского Видогоста. Я имею грамоту от него. – он протянул мне свиток, скрепленный посадской печатью.
Новгород в те годы располагался на другой стороне реки на небольшом острове, образованном реками Волхов и Малый Волховец, на котором стояла небольшая деревянная крепостица о девяти углах. Располагалась она на месте древнего Городища. Именно эта крепость и считалась Новогородом или Новгородом. Много позже здесь будет располагаться Детинец, место проживания князя Новгородского. Несколько деревень, около 15, вокруг города и содержали его жителей. Сами счастливые горожане в крепость не допускались. Крепость была «таможенной», официальной столицей княжества была еще одна крепость, которая сейчас носит название Старой Ладоги. Почему возник Новгород? Да потому, что сразу за ним начинались земли кривичей, которые пришли сюда первыми, еще в V-м или IV веке и построили несколько городов: Изборск, Полоцк, Смоленск и Псков, как ни странно. Археологи в Пскове свободно ковыряются в слоях I-го века нашей эры, и говорят, что это еще не предел! Но кривичи пришли откуда-то с юга и несколько отличаются от остальных жителей этого края, в первую очередь узкой и высокой головой. Но Пскову, который достижим с моря, хронически не везло! Его жгли с завидной регулярностью. Изборску доставалось меньше, но и там следов пожарищ вполне достаточно. Современный Старый Изборск стоит южнее изначального Изборска. Постоянные атаки викингов и вепров, таких же морских разбойников, как и викинги, привели к тому, что власть имущие решили, что старые вожди и воеводы не справляются, давайте заведем новых, проверенных, этих самых викингов или вепров и позовем. Грабить они нас будут, но немного иначе, без того, чтобы сжигать город. О системе Кадочникова и о русском стиле тогда даже и не догадывались, серверы находились вне доступа, а наладонников себе не могли позволить даже короли. Их просто не было. Но, если до этого страдали только приморские города, то уловив ситуацию, что славяне просто перестали в них селиться, пираты стали совершать конные рейды и грабить уже глубинку. А я, такой-сякой нехороший, сорвал подписание мирного договора с бандитами. Не пустил их организовать здесь «крышу» и прибрать к рукам все, что сделано нашими предками. Как мине не ай-ай-ай! Но, проверяли меня на варяжском оселке!
– Ну, что ж, господин посол Твердята. Что вы мне хотели сказать?
– Вы действительно являетесь потомком князя Владимира Муромского? – посол аж прищурился, понимая, что может лишиться головы, стоит мне подать знак охране.
– Да, мой дед основал город Муром. Сам он был из Изборска.
– У Владимира было три сына. Кто из них ваш отец?
– Александр.
– У князя Владимира не было сына Александра.
– Да, в Изборске и в Муроме его знали под другим именем, так же, как и его отца. Влади Миром он стал через три года, после того, как основал Муром. Отец носил имя Стоум, а Александром он стал в атенее, в Византии, в Константинополе. У меня есть диплом отца, в котором есть имя деда.
– А я могу увидеть его?
– С какой целью?
– Мне придется объяснять в Ладоге посаднику и на вече, что вы тот, за кого вы себя выдаете. И приносить клятву о том, что есть неопровержимые доказательства, что дружина разбита князем Муромским, последним представителем первокняжеских родов в нашем княжестве. И еще, от этого зависит предложение сесть на стол. Прошу меня простить за мою назойливость, но мне было поручено найти живого и находящегося в детородном возрасте представителя родов первокняжих. Я потратил на поиски 12 лет. На все роды кто-то порчу наслал, за 36-ть зим умерли все князья и их сыновья всех трех родов. Неизвестно было только куда ушел князь Стоум, который отказался от княжения в Муроме в пользу младшего брата двадцать лет тому и покинул город вместе с женой, сыном, дочерью и младенцем. Когда доставили донос, я был в отъезде, но успел переговорить с Посадником, и мы приняли решение все как следует разузнать. К несчастью, из четырех человек, которых мы посылали сюда, вернулся один, который сказал, что правит здесь сын какого-то Александра, кто такой – неизвестно, регалии имеет. Речью кривицкой не владеет. И тем не менее, посадник дал команду действовать аккуратно, вреда князю не наносить.
– Врешь ты все! Дружина имела приказ доставить в Новгород мою голову, остальных убить на месте. Половину суммы она получила в Новгороде. У меня есть пленные, которые это и рассказали.
– Не гневайся, княже, дозволь подозвать сюда боярина Всеволода, он наш воевода и действовал, как велел посадник. У него есть грамота, данная ему при отъезде. Убить тебя хотели пруссы. Они всего год как нам служат, это их первый поход.
– Хорошо, зовите Всеволода.
От дальнего стола, где был выставлен квас и закуски, отошел невысокий человек в алом плаще с оторочками, без оружия и брони. А говорили, что воевода! Ладно, послушаем треп дальше. Он поклонился как положено, и передал в руки Твердяты свиток, который был пробит чем-то и порядком измазан кровью, в основном, с внешней стороны.
– Читайте! Число и печать посадская.
– Которая лежит у вас в кармане или обозе.
– Кровь моя, вон там вот твоими громами, князюшка, все кольчугу попортил. – воевода распахнул кафтан, под ним, кроме намотанных тряпок ничего не было. – Это я увел дружину, так как пруссы покусились на твое добро, княже. И слухи ходили, что в Ладоге, в корчме, Рюрик взял мзду за твое убийство.
– Эту «охранную грамоту» я заберу. Сейчас поднесут угощение, потрапезничайте, а я тут по делам отойду, боярин Твердято.
Мое место занял Минай, но не сел за стол, а остался стоять возле кресла и отвечал на вопросы боярина и воеводы. Их, естественно, больше всего интересовал вопрос: каким образом удалось разбить дружину. Но Минай только говорил о том, что мы – люди мирные, хозяйством занятые, воевать нам не сильно требуется, но «наш бронепоезд стоит на запасном пути»! Яств на столе было предостаточно, и, пока я извлекал из тайника пергаменты, четверо «гостей» потребляли поросенка с кашей, квас и медовуху.
– А у нас вина есть, мозерские. – похвастался один из бояр, но Минай недоуменно развел руками.
– Вина у нас имеются, персидские, но используются как добавки к поджарке или для приготовления мяса.
Подошел я, и мы перешли к другому столу. Бояре предварительно сполоснули руки и вчетвером вчитывались в витиеватый почерк писца. Твердято свернул свиток, присел на одно колено и передал его мне. Почти синхронно с ним присели и остальные, прижав правую руку к сердцу.
